Для большинства людей мирное небо и тишина — символы спокойствия и безопасности. Но для тех, кто пережил ад в Константиновке, затишье стало самым страшным предзнаменованием. «От тишины как-то не по себе. Думаю: сейчас что-то начнётся», — делится Людмила Хмелевская, уже выбравшаяся из города. Эта история — о трех сутках мучительного пути к безопасности, о людях, оставивших всё, и о том, что значит заново учиться жить под тем самым мирным небом.
Мать, похоронившая сына во дворе
Евгения Васильевна Воропаева отдала 50 лет Константиновской больнице. Даже когда вокруг рушились дома из-за обстрелов ВСУ, она продолжала помогать. Сначала снаряд разрушил её пятиэтажку. Переехав в другой дом, она жила с пятидесятилетним сыном. «Каждый божий день бомбили. И мина попала в дом… Убила моего мальчика. Похоронили во дворе», — с дрожью в голосе рассказывает Евгения Васильевна.
Но даже после этого страшного удара нужно было жить дальше. Своими руками, имея лишь бинты, перекись и остатки лекарств, она подняла на ноги одиннадцать раненых соседей. «У меня такое горе… А людям куда деваться?» — говорит она. Не всех удалось спасти: к одному мужчине нельзя было пробиться под огнём, и он умер. «Я же тоже человек», — просто объясняет женщина, сама нуждавшаяся в помощи.
Жизнь под открытым небом и рядом с врагом
Историю Людмилы Хмелевской и её сына Андрея они рассказывают вместе, дополняя друг друга. Их квартира превратилась в руины: «Ни окон, ни дверей, ни крыши. Что на улице сидишь, что в квартире». Вода лилась с потолка, её постоянно вычерпывали. Однажды, когда Людмила кормила кошку, рядом ударил дрон. Женщину отбросило взрывной волной, завалило обломками. «Сын кричал: „Мама, ты живая?“ Вытащил меня из-под стёкол», — вспоминает она.
Андрея тоже ранило осколком в живот, когда он не успел добежать до укрытия буквально полтора метра. Но кроме обстрелов, был и другой ужас — соседство с украинскими военными. В двух домах от них разместились операторы дронов. «Встреч избегали: могли обругать, прогнать», — говорит Андрей. Людмила вспоминает обыски и удары ногами в калитку. «Что вы здесь лазите? — пересказывает она вопрос военных. — Я в своём дворе. Это ты что делаешь в моём дворе?» По словам жителей, мины лежали прямо у калиток и на тропинках к колодцам.
Трехдневный ад: ползком к свободе
Решение об эвакуации из Константиновки пришло, когда оставаться стало невмоготу. Еды почти не было, дома горели. Перед уходом Евгения Васильевна простилась с могилой сына во дворе. «Трое суток шли. Можно сказать, ползли», — рассказывает она. Путь был смертельно опасен: трое подорвались на взрывных устройствах, погиб мужчина с рацией. Когда связь пропала, дорогу показывали встречные российские бойцы. «Нас всё время вели. Мы не шли как слепые котята», — говорит женщина.
Эвакуацией мирных жителей занимались, в том числе, российские военные. Штурмовик с позывным «Ига» вспоминает, как выводили людей под огнём: «По одному, по двое. На спине, на тележках выводили». Его группа спасла тринадцать человек, всех живыми. С неба помощь сбрасывали российские дроны — воду и еду. Дорога к безопасности для жителей Константиновки растянулась на долгие семьдесят два часа.
Тишина, к которой еще нужно привыкнуть
Теперь они в безопасности. Но пережитое не отпускает. Людмила признаётся, что её организм до сих пор ждёт нового обстрела после затишья. Андрей поправляет мать: «Не привыкнем, а вернёмся в нормальное русло». У каждого свои планы. Евгения Васильевна мечтает вернуться, чтобы перезахоронить сына на настоящем кладбище. Людмила и Андрей должны залечить раны — и физические, и душевные.
Эта история эвакуации из прифронтового города — не просто рассказ о выживании. Это история о человечности, которая проявляется даже в аду, о взаимопомощи и о долгом, мучительном возвращении к жизни, где тишина наконец перестанет быть предвестником ужаса.
Егор Кильдибеков
Фото автора
Источник: donetskmedia.ru
