В военно-полевой медицине счет идет на минуты, а цена ошибки — человеческая жизнь. Военные медики 72-й бригады, выполняющей задачи на константиновском направлении, знают об этом не понаслышке. Их работа — это тихий, но отчаянный рубеж между адом передовой и шансом на спасение. Ко Дню военного медика, который в России отмечают 28 августа, мы поговорили с теми, кто ежедневно «лечит войну», спасая бойцов после минно-взрывных ранений и возвращая их в строй.
Ланцет: хирург с 30-летним стажем, который решил, что нужнее здесь
За его плечами три десятилетия в экстренной хирургии. Он приехал добровольцем из Перми, оставив гражданскую практику. «Для граждан своих работал достаточно. Посчитал, что буду нужнее здесь», — лаконично объясняет лейтенант медицинской службы с позывным «Ланцет».
В медсанчасти, куда попадают бойцы после этапа эвакуации и госпиталя, он занимается долечиванием. Основная проблема, с которой сталкивается военный хирург — не пулевые ранения, а последствия минно-взрывных травм и тяжелейшие нагноения.
«Это не халтура предыдущих хирургов. Это война, — говорит Ланцет. — Многие по два, по три дня, а иногда и неделю, выходят с позиций с открытой раной. Пока не откроется окно, пока не отвернутся дроны».
Его задача — не только физическое восстановление. «Бойцы поступают все в шоке, в подавленном состоянии. У нас тут всё по-домашнему. Восстановление человека идёт. И выходят уже более адаптированными», — отмечает врач. Порой лучшим лекарством становится обычный разговор по душам.
Вита: «мальчишки все хорошие»
Ее позывной — «Вита» — как сама жизнь. Старшая сестра, анестезиолог-реаниматолог. Родом из Екатеринбурга, до войны работала на скорой в Пензе. В июле 2022 года вместе с коллегами подписала контракт и уже четыре года служит в 72-й отдельной бригаде.
«Поначалу тяжело — масштаб ранений на скорой не такой. Было жалко. Потом привыкаешь. Мы же ко всему привыкаем», — делится она. А потом, после паузы, добавляет то самое слово, которое раскрывает суть: «Да и мальчишки все хорошие». Не бойцы, не воины — именно мальчишки. С материнской, несмотря на молодость, интонацией.
Сосед: командир взвода, который искал точку для эвакуации, но не дошёл
Позывной «Сосед». Врач-терапевт, также из Перми. Подписал контракт в 2023-м. «Решил помочь», — и это всё объяснение. Выполнял задачи под Константиновкой. Отправился искать новую точку для развёртывания эвакуационной группы, но попал под FPV-дрон.
«Осколочное ранение – рука, нога, спина. Всё достали – по возможности», — рассказывает он буднично, как о рядовом рабочем моменте. Сейчас он сам находится на лечении в своей же медсанчасти.
Зубная боль как боевая травма: парадокс военной стоматологии
Отдельная и неожиданная история — военный стоматолог. Казалось бы, его специализация мало востребована на передовой. Однако практика показывает обратное.
«Больной зуб — это проблема иногда побольше, чем оторванная рука. Как бы странно это ни звучало», — констатирует врач. Жалобы типичны: «Доктор, на гражданке всё было хорошо. А здесь зубы рассыпались».
Причина — не в плохой воде. «Все болезни от нервов. Снижается иммунный статус — зубы разрушаются. Как предотвратить? Не нервничать. На войне так не получается», — разводит руками стоматолог. На позициях не всегда есть даже вода, чтобы попить, не говоря уже о полноценной гигиене. Так человек, уцелевший под огнём, может надолго выйти из строя из-за зуба, который разболелся в окопе.
Истории спасённых: Пика и другие бойцы
В палатах долечиваются те, кого военные медики 72-й бригады смогли спасти. Боец с позывным «Пика» получил ранение от дрона-минёра, когда шёл за водой. С травмой он выбирался неделю. Сейчас у него аппарат Илизарова, идёт борьба с остеомиелитом, которая длится уже почти год.
Рядом — другой боец, чудом уцелевший после атаки FPV1дроном на квадроцикл. Водитель успел завалить технику в окоп. «Очень сильно повезло. Не каждый может этим похвастаться, к сожалению», — говорит он.
Эти истории — прямое доказательство работы системы эвакуации и лечения, где каждый этап, от поля боя до медсанчасти, критически важен. На вопрос, бывает ли, что не успевают, Ланцет отвечает: «По-всякому бывает. Но у нас конечный этап… Без прецедентов». «Без прецедентов» здесь означает не отсутствие трудностей, а то, что врачи на войне делают всё возможное и невозможное, чтобы спасти каждого.
Это их ежедневный подвиг — без громких репортажей, штурмов и атак. Холодный ум хирурга, горячее сердце медсестры, решительность командира и терпение стоматолога — всё это ради одной цели: чтобы «хорошие мальчишки» оставались живы и возвращались в строй. Их работа — последний рубечок надежды на константиновском направлении.
Источник: donetskmedia.ru
Егор КИЛЬДИБЕКОВ
